Бас Гонюков: папа иронизировал, что я подался в паяцы

Андрей Гонюков – один из самых востребованных молодых солистов Национальной оперы Украины. В день нашего знакомства певец не был занят, находился „на скамейке запасных” во время спектакля „Иоланта” Чайковского. А впервые я услышала его в баховских «Страстях», потом – в басовой партии симфонии № 13 Д.Шостаковича. Это высокий, „фактурный” исполнитель, подкупающий прекрасным голосом, хорошей техникой, безусловной актерской харизмой. Сейчас у него в работе партия короля Филиппа в «Доне Карлосе» Верди, премьера которого назначена на апрель.

О.К. – Андрей, когда стало ясно, что вы – оперный певец?

А.Г. – Родом я из маленького городка Родинское в Донецкой области. Хотел стать священником, приехал в Киев, поступил в духовную семинарию. На втором курсе ушел послушником в небольшой монастырь на Троещине, нес послушание в хоре. Там же пел артист оперного театра В.Г. Маслов. Он меня привел ко Льву Венедиктову, главному хормейстеру Национальной оперы, который прослушал меня и сказал: „Нужно поступать в консерваторию!”. Мне был 21 год.

В консерватории меня поддержали, сравнивали даже с Шаляпиным, Веревкой внешне, в профиль (смеется – О.К.), позже, уже в театре – с Николаем Шопшей. Я же был полон сомнений: как без музыкального образования, зная только ноты, буду учиться, смогу ли стать оперным певцом. Но после прослушивания у Николая Кондратюка успокоился. Он сказал: „Голос имеется, нотки пока – три, есть основа – надо пробовать”.

И я поступил на подготовительный курс вокального факультета академии Чайковского. Меня взял в класс выдающийся баритон Анатолий Мокренко,под его руководством я окончил вечернее отделение. Одновременно был принят в хор оперы, где потихоньку сложился мой голос. После чего заботой Д. Гнатюка меня пригласили на прослушивание в солисты. Сегодня в моем репертуаре больше двадцати партий: Иван Карась в „Запорожце за Дунаем” Гулака-Артемовского; Выборный (“Наталка Полтавка” Лысенко); Варлаам в „Борисе Годунове” Мусоргского; Дулькамара в „Любовном напитке” Доницетти; Дон Манифико (“Золушка” Россини); две партии в „Иоланте” Чайковского – врач Ебн-Хакия и король Рене; Галицкий в „Князе Игоре” Бородина.

Андрей Гонюков в „Князе Игоре” Бородина перевоплощается в Галицкого

О.К. – Что для вас главное?
А.Г. – Труд. Если артист успокоился, если доволен собой и не работает, он пропал, начинает угасать. Вокальная и драматическая составляющая роли равноценны. Но в том, чтобы отшлифовать партию, огромна роль концертмейстера, работающего над ее изучением вместе с вокалистом. И львиную долю того, что я сегодня умею, я получил в контакте с опытными пианистами. Хорошего концертмейстера нужно любить, холить, лелеять, никуда не отпускать от себя! На сцене очень важно помнить о партнерах, и артисты должны сдерживать личные эмоции. Зритель не может страдать от происходящего в частной жизни певца. Профессионал старается отрешиться от нее, создавать качественный интеллектуальный „продукт”.

О.К.– Доводилось выходить на другие подмостки?
А.Г. – В составе нашей труппы побывал в Дании, Японии. Дебютировал в партии Варлаама («Борис Годунов») в Казани на оперном фестивале им. Шаляпина. Весной в Берлинской филармонии с киевским хором „Кредо” под управленим Богдана Плиша исполнял сольную партию баса в „Чернобыльской литургии” архиепископа Ионафана Елецких.

Андрей Гонюков в образе Варлаама в "Борисе Годунове"

О.К. – Вы согласны, что в мировом музыкальном театре сегодня правит не дирижер, а режиссер?
А.Г. – Если не будет «сцепки» дирижера и режиссера, то что бы ни делал режиссер, дирижер может это легко убить. И наоборот. Это тандем. Для меня разочарованием в некоторых экспериментаторских театрах Европы служит, когда на сцене находятся абсолютно голые люди. И не важно солист это или артист миманса. Я не могу назвать себя снобом, человеческое тело прекрасно. Но всему есть предел. Планка зрелищности неукоснительно поднимается, и уже зрителя нечем удивить! Осталось только догола раздеться. Это происходит из-за перекоса в сторону экшна в других жанрах, например, в игровом кино.

Для исполнителя главное – думать, задавать вопросы, стараться понять своего героя, пропустить его через себя, жить им. Помню, в начале моей работы, когда я пел в театральном хоре, было трудно понять музыку «Катерины Измайловой» Шостаковича. И молодым хористам помогли беседы Венедиктова. Эта опера – лицо нашего театра. Как фестиваль Сержа Лифаря. Потрясающий, брендовый спектакль, который должен идти, не взирая ни на что, хотя бы два раза в сезон. Это будет сопряжено с тяжелыми репетициями, но здесь – наш престиж.

О.К. – Я помню постановку Ирины Молостовой с Евдокией Колесник в заглавной партии и Анатолием Кочергой – старым каторжанином. В их исполнении непростая музыка была понятна каждому… В наше время не секрет – всеобщее стремление к популярности. Это хорошо – классика на стадионах через микрофоны?

А.Г. – Популяризировать оперу, безусловно, надо. И мне жаль, что ушло то время, когда на эстраде пели не «поющие трусы», а оперные исполнители. Они задавали моду в массовой музыке: Ю.Гуляев, А.Мокренко, Д.Гнатюк, Н. Кондратюк, М.Магомаев. Их лица и голоса манили к экранам и радио-точкам, а имена пропагандировали серьезное искусство. Все смотрели циклы оперных телепрограмм Светланы Виноградовой.

А теперь музыка, которая занимает 99 процентов эфиров и экранов, утратила свой внутренний смысл. Это наборы звуков для движения конечностями – и все! Мы лишены выбора. А хотелось бы, чтобы к нам приезжали, как когда-то, хорошие западные академические коллективы и оперные звёзды. В нашей парковой «ракушке» запросто играл Филадельфийский оркестр (в 1956-м, с дирижером Юджином Орманди – О.К.). Представляете, сколько киевлян пришло бы слушать подобный коллектив в наше время!!! Или троекратные гастроли Ла Скала в СССР. Но при всем уважении к популяризации нужно помнить, что серьезная музыка – явление элитарное, интеллектуальное.

О.К.– Андрей, как вы оцениваете репертуарную политику своего театра?

А.Г.– Мне не хватает русской музыки: «Царской невесты», «Хованщины»… Это огромные, сложные полотна. И жаль, что не идут камерные и одноактные оперы. Например, пуччиниевский триптих. Эта музыка украсит репертуар любой труппы. Как исполнитель буффонного (комического – О.К.) репертуара равняюсь на Энцо Дара. В русской классике высоко ценю Евгения Нестеренко. А как интерпретатора Верди – Ферруччо Фурланетто. Непревзойденным тенором, всегда заставляющим плакать, для меня является покойный Лучано Паваротти. А из женщин люблю сопрано Марию Каллас и меццо-сопрано Чечилию Бартоли.

Бас на сцене становится Запорожцем

О.К. - Что вы думаете о контрактной системе, по которой работают во всем мире?
А.Г. - У нас ее ввести сложно, поскольку мы - репертуарный театр с постоянным составом. Оперные труппы в Европе зачастую не имеют штата солистов. Есть хор, оркестр, балет, артисты на вторые роли, а на заглавные и партии первого положения приглашают гастролеров. На Западе не редкость "схема", когда театр ставит одну оперу и бессменно ее играет определенное время. На нее ходят не только жители города, но и многочисленные туристы. В Киеве же туристическая инфраструктура не настолько развита, как в Милане или Париже, и нашими зрителями являются жители столицы.

В образе кухарки

О.К.- Довольны ли вашим профессиональным выбором родные?
А.Г. - Когда я поступил в консерваторию, мои родители были даже растеряны, и папа с иронией сказал, что я „подался в паяцы”. Но теперь их отношение к моей профессии изменилось.

Фото из личного архива А.Гонюкова


Источник
Самые популярные на нашем сайте

Группы крови Группы крови

Наверное, большинство людей знают, что групп крови по принятой классификации четыре. Широко известно и то, что есть отрицательный и положительный резус-факторы.

Проклятое кресло Проклятое кресло

Согласно легенде, три века назад приговоренному к повешению убийце англичанину Томасу Басби позволили посидеть в городской таверне, чтобы принять последнюю рюмку спиртного.

Ани Лорак Ани Лорак

Ани Лорак певица Родилась в г. Кицмань на Украине. В детстве вокруг девочки была только беспросветная нищета. Семья Каролины Куек (таковы настоящие имя и фамилия певицы) жила очень бедно.

Советуем